+7 (495) 139-0981


г. Москва ул. Старокачаловская д. 6

Skype:

sfera.beauty

ЗАПИСЬ НА ПРИЕМ

При он-лайн регистрации на прием, на все процедуры

ЗАДАТЬ ВОПРОС


О НАС ГОВОРЯТ

Вячеслав:
Хочу выразить благодарность Доронину Владимиру Анатольевичу! Работу свою делает очень профессионально и качественно. Удалял у него невус на ноге, доктор настоял на...

Инна:
Если решились на блефаропластику, то делайте. Хирург Ножин Сергей Юрьевич - действительно очень хороший специалист. Я шла на блефаро с опаской, честно признаюсь, но результатами...

Еще отзывы

ЭТО ИНТЕРЕСНО

13.05.2015

Каково это, сделать пластическую операцию своей жене? — интервью

18.09.2014

Виктор Козлов о СМАС-лифтинге

15.09.2014

Виктор Козлов о пластической хирургии и выборе «своего» пластического хирурга

АКЦИИ

Омоложение и подтяжка со скидкой к Новогодней ночи — Новый год и молодость в «Сфере»
02.12.2015
Лопоухость — причина забитости школьника

Отопластика на каникулах в Москве — трамплин для успешного развития

01.11.2014

Каково это, сделать пластическую операцию своей жене? — интервью

Одним из важных событий клиники профессора Эскиной Э.Н. «Сфера» в 2014 году было открытие отделения эстетической медицины. Его возглавил один из опытнейших пластических хирургов в России — Виктор Николаевич Козлов. Специально для пациентов клиники «Сфера» Виктор Николаевич рассказал об удовольствии от работы, о страхе войны, об особенностях мужчин, идущих на пластические операции, о дочери, которая пошла по его стопам, об операции своей супруге и о москвичках.

 

 

Стиль жизни пластического хирурга

  

Клиника профессора Эскиной Э.Н. «Сфера»: На какие вопросы Вы не хотели бы отвечать во время нашей беседы.

Виктор Николаевич Козлов: Любые вопросы. Я открыт.

Клиника «Сфера»: Вы немало давали интервью. Как Вы к ним относитесь? Это рутина?

В. Н.: Я к ним привык.

Клиника «Сфера»: Можно сказать, что Вы человек привычки? Вы отходите от настроенного с годами порядка?

В. Н.: Кто-то из великих сказал: «Выбери работу по душе и работать не придется ни одной минуты», так вот я за свою жизнь не работал ни одной минуты. Представляете? Моя работа мне нравится. Это первое. Второе — я люблю результаты. Не финансовая составляющая — это я проходил, это у меня позади, но мне нравятся сами результаты. Я жду их. Вот я сделал операцию. Знаю, что у пациента будут отеки, синяки, переживания. Знаю, через какие тернии нам предстоит пройти. Но я знаю, что через какие-то три-четыре-пять недель результат придет в соответствие. И все станет так, как я запланировал.

Маленький пример: мы сейчас занимаемся ремонтом и, соответственно, ходим по магазинам, выбираем плитку, краску и т.п. И вчера мы зашли в магазин, и какая-то девочка на меня так пристально смотрит, а потом говорит: «А Вы врач?» — «Врач» — «Виктор Николаевич Козлов?» — «Виктор Николаевич Козлов» — «Ой, как я счастлива!..» Рядом жена, дизайнер, а девочка подсела ко мне и принялась рассказывать, как она сделала у меня операцию, как у нее изменилась жизнь, как она тут же вышла замуж, как сменила работу. Человек поменялся не только внешне, поменялась вся его жизнь, операция стала тем понедельником, с которого начинается новая жизнь. Девочка изменилась внутренне. У нее все наладилось. Много таких случаев. Доходило до того, что всю нашу клинику, в полном составе приглашали на свадьбу во Францию. Я то не мог поехать — работа, а наши сотрудники все ездили. Я к тому, что мне нравится видеть, как люди меняются. Я получаю от своей работы такое удовлетворение, что мне это всё в удовольствие.

Клиника «Сфера»: Это была Ваша пациентка, но Вы ее сразу не узнали?

В. Н.: Пациентов не просто узнать, их тысячи. Я вижу, что со мною здороваются. Иду по городу: «Здрасьте!» «Здрасьте!» «Здрасьте!» «Здраствуйте!» Я-то про себя отмечаю: «Что-то делали», «Что-то делали». Это бесконечная череда лиц. Вот посмотрите. Две-три операции в день. Запомнить всех досконально сложно. Наверное, мозг человека так устроен, что лишнюю информацию он отфильтровывает. Есть какой-то объём памяти, столько-то гигабайт, вот остальное отсекается. Нет, я пациентов помню, всех, если начну вспоминать: вот здесь делал то-то, здесь то-то, а если я ещё и рубец замечу, то всё всплывает в памяти. Вот и с этой девочкой: лицо знакомое, значит мы что-то делали.

Клиника «Сфера»: Что может Вас сбить с выбранного стиля жизни, с ритма?

В. Н.: Ну, если что-то идет не так, это может как минимум тревожить, но потом, в конечном счете, все получается именно так, как мы запланировали. А так, наверно, ничего. Этот ритм... Для меня самое главное знаете что? Что меня может выбить из колеи? Такая тривиальная фраза: для меня главное, чтобы не было войны. Мой внутренний мир в полном согласии, главное, чтобы не мешали. Еще одна банальная фраза: мне не надо помогать, главное, чтобы не мешали.

Клиника «Сфера»: Ваша уверенность, надо думать, приходит с опытом.

В. Н.: Только с опытом.

Клиника «Сфера»: И Вы своим опытом делитесь со своей дочерью, Анастасией Козловой, которая вместе с Вами проводит пластические операции в Москве, в клинике профессора Эскиной Э.Н. «Сфера». Расскажите об Анастасии как о профессионале и как о человеке.

 

Дочь — пластический хирург

или как стать пластическим хирургом

 

 

В. Н.: Анастасия — она то, что я хотел бы видеть в себе. У меня, может быть, не было такой основательной базы. Всегда же изначально должна быть база, а потом уже надстройка и всё прочее.

У меня, к сожалению, в жизни сложилось немножко не так. У меня не было такой основательной базы, как у нее. Взять к примеру, самое начало в 1990 году, когда я был очень молодым хирургом. Я пришел в клинику, и было как с собаченкой, которую бросили в воду: «Плыви. Выплывешь — хорошо. Не выплывешь — что ж, бывает». Позже я прошел и повышения квалификации и очень хорошую школу, когда я целыми днями в операционной, оперирующие хирурги сменяли друг друга, а я весь день был на ассистенции, начиная с 10 утра и заканчивая последним хирургом, который уходил часов в 6-7 вечера. Без перерыва на обед, бесконечная череда операций, по 8-10 операций в день! Я ни разу не пропустил ни одной операции. Это была хорошая школа. Причем хирурги, которые там работали, были люди старой формации — заскорузлые хирурги, которые всё прошли. Я во время учебы ассистировал на операциях, куда приходили знаменитые артисты. Я учился у лучших профессионалов, работал с самых основ. Но когда я начал оперировать сам, у нас всего было два хирурга, от нас все ждали результата, надо было что-то делать. Вот представьте двух молодых докторов, на которых все смотрят. А мы ведь до того только ассистировали. Я начал с ушей, затем занялся веками и т.д. У меня не было такой основательной базы. Потом, когда я получил опыт, начал работать...

А Настенька, она ведь, что называется, с младых ногтей была приобщена к хирургии, ее никто не заставлял, я никогда не говорил «Настя, я настаиваю, чтобы ты была врачом. Что ты должна быть со мной рядом». Ничего подобного. Она сама начиная с шестого, с седьмого-восьмого классов спрашивала «Папа, а как то, как это?» И вот, когда я её в десятом классе впервые взял на операцию, это была операция лифтинг двух третей лица, лоб и средняя треть — может быть это была моя ошибка, тем не менее, так получилось, что она пошла именно на эту операцию — она просто упала в обморок. Я подумал, что, наверное, на этом всё, на этом закончилось, но ребенком был избран путь однозначно в этом направлении. А потом всё пошло по накатанной. То есть это поступление в медицинский университет, затем интернатура и ординатура по челюстно-лицевой хирургии в Санкт-Петербурге. У нее были прекрасные учителя. Она два года жила в Санкт- Петербурге и два года занималась челюстно-лицевой хирургией, причем по большому счету, в большой операционной, большая хирургия... Она со всего этого начинала. Так, как надо.

Затем она закончила ординатуру и поступила в аспирантуру в Москве, закончила ее и защитила диссертацию. Все это время, будь она в Санкт-Петербурге или Москве, она постоянно летала на все мои операции. Сейчас она помогает мне в любых моих делах. Я могу ей поручить любые дела, любой степени сложности. Теперь она закончила еще направление «организация здравоохранения», теперь она может быть главным врачом.

Я пытаюсь дать ей то, чего у меня самого не было. Сейчас у меня много сертификатов, дипломов, но это все накладывалось на опыт, я то начинал всё с нуля и достигал всего своими руками и головой. То есть я делаю операцию и догадываюсь, что что-то стоит сделать иначе, чем «классика», что будет лучше. Порой могло оказаться, что я изобретаю велосипед, что такая идея была раньше и у других коллег. И успешно применяется. А потому я еду на очередной конгресс, а там представляют ту методику, которую я «сам изобрел».

Я и Настя ездим на эти конгрессы вдвоем и слушаем хирургов отовсюду, из Голливуда, Испании, Италии, Израиля. Это к тому, что из себя представляет Настя — это хорошо подготовленный специалист в пластической хирургии, начиная от методик пластической хирургии и заканчивая организацией помощи по профилю пластической хирургии в условиях стационара. Чего у нее нет — это сотен тысяч операций, этого опыта. Настоящий опыт — это умение повести себя в той или иной нестандартной ситуации, при любом осложнении, не надо хвататься за голову: «Все пропало, шеф, всё пропало». Нет. Надо просто понимать, что стоит поступить так и так. Четкое понимание своего врачебного дела — вот этот опыт у нее есть.

Она очень много мне дает, я могу с ней посоветоваться, поделиться сомнением, и она исходя из знаний и из опыта, приобретенного на учебе, может сказать: «Это, ты знаешь, так и должно быть. А такой случай у нас был. Мы так и так делали. Подключали такой препарат и делали так».

Клиника «Сфера»: Для Вас есть разница, ассистирует ли Ваша дочь или кто-то другой?

В. Н.: У меня есть свой помощник, который со мной работает не один десяток лет, Игорь Анатольевич. Конечно, как ассистирует он, никто не ассистирует. Потому что любое поднятие брови, наморщивание носа — и он уже знает что нужно сделать, как поступить. Настя этому учится. Хирург и ассистент работают как единый организм. В «Сфере» я оперирую со своей командой, Игорь Анатольевич обязательно присутствует на каждой операции.

Клиника «Сфера»: Почему Вы решили оперировать в Москве в клинике «Сфера»? Что Вы можете дать московским пациентам, ведь известно, что они избалованы вниманием?

 

Пластическая хирургия в Москве:

ожидания и реальность

 

 

В. Н.: Приход в Москву означает, что мы должны показать все свои сильные стороны. Показать, почему нужно именно к нам идти, не в другие клиники, а в «Сферу».

Во-первых, я просто восхищен и поражен тем, что из себя представляет Эрика Наумовна Эскина, главный врач клиники «Сфера». При нашей встрече я увидел в ней тот огонек, который я всегда пытаюсь увидеть в коллегах и своих учениках, студентах. Это пытливость, это преданность делу, таких людей мало. Я уверен в успехе! Работать в такой клинике, с таким руководителем — это очень достойно!

Во-вторых, что мы можем предложить в этих услугах в Москве? Наверное, только опыт. Людей с 25-летним опытом в этой области не очень много. В Москве работают очень уважаемые маститые хирурги. Такой опыт дает относиться к операции не как к очередной блефаропластике или подтяжке, а видеть картину в целом, понимать, что такую-то операцию делать не стоит, даже если пациент почему-то себе вбил в голову, что она подойдет. Опыт позволяет обладать огромным набором методик. Это как в хорошем супермаркете: «А это есть?» — «Есть» — «А это?» — «Да, есть». И вот мой опыт говорит, что мы можем делать очень многое. Возьмем, к примеру, верхнюю и нижнюю блефаропластику. Ее можно выполнить разными способами. Применить разные по своей травматичности, по своей степени сложности, но, опять же, разные по результату методики. Если есть, допустим, провисание круговой мышцы глаза, так называемый «фестон», мы применяем одну методику, с нарушением целостности костной ткани. Казалось бы, блефаропластика с нарушением костной ткани! Оказывается, нужно просверлить небольшие отверстия и прикрепить к ним круговые мышцы глаза, чтобы всё крепко держалось. И такие методики еще у нас есть. Или жир распределить, а не убирать его.

В Москве очень много докторов, которые работают штампами, стандартно. «Чего хотите, чего желаете? Верхнюю блефаропластику? Давайте верхнюю. А, нижнюю блефаропластику? Давайте нижнюю. Подтяжку? Как скажете». Я могу им предложить другое, что будет лучше. Не удалять жир, а перераспределить, не такую подтяжку, а другую. Это творческий подход. Но начнем мы в «Сфере» с простого. Будем очень осторожны. Мы хотим, чтобы все ахнули, как получилось хорошо! Мы готовы, чтобы на операции присутствовали косметологи, другие врачи. Пусть все видят, как хорошо мы умеем делать. Те, кто понимает.

Клиника «Сфера»: В клинике «Сфера» есть отделение косметологии. Каким Вы видите сотрудничество с косметологами?

В. Н.: Косметолог — это тот человек, без которого мне было бы очень сложно. Косметолог — это специалист, с которым пластический хирург должен быть всегда в контакте. И я, и мой помощник Анастасия. Ведь не всё всегда идет гладко. Когда говорят, что у меня все хорошо, что 25 лет опыта решает все вопросы, то это не всегда так. Бывают и хорошие синяки, и большие отеки. Я этого нисколько не боюсь, я говорил, что вижу конечный результат. Это те тернии, через которые пациент идет к красоте. Человек, который помогает в моем деле, — это косметолог. Будь то врач дерматолог-косметолог или медсестра косметолог, он должен обладать магнетизмом не меньшим, чем пластический хирург, ведь пациент после операции общается больше с косметологом. Я ведь с пациентом вижусь считанное число раз: на консультации, на операции, при послеоперационном ведении раза три-четыре. Я его приглашаю через две недели, через месяц. А на всё это время я его поручаю косметологу. Косметолог дает советы правильного питания, правильного образа жизни, проводит восстанавливающие процедуры. Я убираю количественные вещи: иссекаю, подтягиваю, убираю лишнее. А косметолог доводит это до запланированного результата. И, самое главное, косметолог — это проводник моей мысли к пациенту, что все будет хорошо: «Ой, а сегодня Вы выглядите уже лучше» — «Правда, а я и не заметил. А, да, наверное, да. А я ведь так боялся, — говорит пациент, — я ведь ночи не спал. А теперь улучшения начались». Вот каким выходит пациент от косметолога. Уверенным и спокойным. И когда этот пациент придет ко мне через месяц, мы оба будем видеть то, чего ожидали, но косметолог должен до этого момента и своими умениями ускорить восстановление, и психологически помочь дождаться эффекта.

Клиника «Сфера»: Вы и Ваша дочь одни из немногих хирургов в России, кто отлично делает сложные виды пластики лица. Я имею в виду СМАС-лифтинг, жиросберегающую блефаропластику, субментальную пластику подбородка. Может быть восторженные отзывы о них — преувеличение?

В. Н.: Кто как к этому относится. Как бывает, сделал я операцию блестяще, сам доволен результатом, но слишком много факторов, которые влияют на мнение пациента о результате операции. Во-первых, я никогда не допускаю такого, как завышенные ожидания пациентов от результатов операции. Я всегда предупреждаю пациентов о том, что я могу сделать, а чего я не могу. Мы очень четко и внятно проговариваем это перед операцией. Нужно четкое понимание. И, когда все в соответствии, когда я сто раз предупрежу об отеках, о синяках, когда предупрежу, что морщинки-то ведь у Вас не пройдут, о том, что это у Вас не пройдет. Не надо ожидать, что пришла ко мне 50-летняя женщина, а должна она уйти 17-летней. Такого не будет. Я должен ей это четко объяснять. Однако, почти всегда после этих разговоров, после объяснений пациенты уходят восторженными. После того, как я с ними всё проговариваю, у них восторженные ожидания, но не преувеличенные, а после всех наших процедур — восторженность собой. Со многими своими пациентами я дружу или хотя бы поддерживаю отношения. Они звонят мне по праздникам, с Новым годом поздравляют. И так в течение многих лет, десятков лет.

Но, честно, одна операция ничего не даст. Она даст блестящий результат только вкупе. Хорошо, когда мы сделаем не только блефаропластику, например, нижнюю жиросохраняющую, но и верхнюю, и подтяжку. Это будет сильно, в этом случае будет хороший эффект.

Есть разные виды пациентов, есть такие, которые приходят ко мне и говорят: «Виктор Николаевич, хочу сделать верхнюю блефаропластику, и всё тут». В чем отличие пациента от тех, что были в 90-е или 2000-е, он прекрасно ориентирован, прекрасно информирован. Он знает, что ему нужно. В таком случае их не переубедить. Нельзя его сбивать с мысли. Такой пациент воспринимает это как своеобразный «развод»: «Вот, наверное, доктор хочет с меня получить денег». Нет. Я на это никогда не иду. Если он категорически говорит, что ему нужна верхняя блефаропластика, и я вижу, что есть показания для этого, то я сделаю ему эту операцию. Бывает, что достаточно этого. Там и лицо обвисло, и шея, но пациентка счастлива! Она видит, что веки не закрывают обзор. И больше ей ничего не надо. Может из-за денег, может из-за чего-то еще. Но она счастлива. Я всегда вижу эту грань и никогда не настаиваю на последующих операциях. Надо будет — придут.

Иногда придет ко мне пациентка на консультацию: «Виктор Николаевич, я делал у Вас операцию 5-7 лет назад. Вы помните меня?» — «Конечно помню, как не помнить?» И мы продолжаем работу. Редко, когда кто останавливается на одном.

Клиника «Сфера»: Каков Ваш идеальный пациент?

 

Идеальный пациент пластического хирурга

 

В. Н.: Мой идеальный пациент тот, который себе не верит, никому не верит, а верит только мне. Что бы ни случилось. Ведь, я говорил, очень много факторов влияет на результат операции. У нас есть такое понятие — «ближайшее окружение пациента», вот как ближайшее окружение говорит, так для пациента всё и есть. Придет пациент домой после операции, а там ему «О, Господи, что с тобой стало!» Особенно мужья. Есть такая категория мужчин, которым может быть даже жалко денег на операцию, ведь пластическая операция достаточно дорогостоящая.«Ой, да я тебя ведь и так любил! А теперь у тебя и то, и это!» Это очень нивелирует результаты операции, очень мешает нам работать. Поэтому я всегда предпочитаю приглашать на консультацию и мужей, мы вместе сидим и разговариваем втроем.

Бывает иначе, когда операция проведена превосходно, доволен я, довольна Настя, доволен пациент. А потом он приходит и говорит, что появилось у него то, чего раньше не было: пигментные пятна, какие-то провисания. Я ему говорю: «Давайте посмотрим как было». И мы смотрим старые его фотографии. И видим, что все это было раньше, что он просто этого не замечал, он думал, что он был красавец с одним недостатком, который доктор ему исправит. А теперь посмотрел на себя прежнего. Фотографии «было-стало» очень помогают. У нас получится всё как запланировано, но ближайшее окружение тоже очень важно.

Здоровье пациента сильно влияет. У одного отеки и синяки проходят через две-четыре недели, у других — месяцы. И представьте, если восстановление долгое, что ему в семье успеют наговорить.

Клиника «Сфера»: Пациенты и их родные боятся, наверное, что может быть осложнение.

В. Н.: Бог меня уберег от выворота века — это очень страшное осложнение, которое сложно исправить. Исправлять — я исправлял, после других докторов. У нас все получалось. А у самого такого не было.

Клиника «Сфера»: Для Вас есть разница в поле пациента? С кем Вам работать комфортнее?

В. Н.: Мне, знаете, нет. Мне хорошо и комфортно работать со всеми. Мужчины менее эмоциональны, женщины — более. Женщины более зависимы от мужчин, ради которых они делают. Им очень важна мужская оценка. Мужчинам это не сильно важно, им важна своя оценка. Они видят: «Окей! Теперь я могу снова резвиться!» И они пропадают. Женщины, они очень редко пропадают. Они дальше ходят на процедуры. Мужчины достигли результата и не поддерживают. А женщины понимают, что время-то идет, оно работает против них, надо и к косметологу сходить. Они постоянно консультируются. А мужчина достиг результата и рад.

 

Пластическая хирургия для мужчин (?)

 

Клиника «Сфера»: Это вообще нормально, когда мужчина приходит к пластическому хирургу?

В. Н.: Это нормально. Я всегда говорю, что очень важно качество жизни. Мужчина может иметь всё: жену, детей, собаку, дом хороший, дачу хорошую, машину отличную. Но он сам с собой не дружит, если он видит признаки старения, увядания. Это качество жизни. Смотрится в зеркало и видит, что не нравится Это. Он приходит и Это получает. Уходят и живут дальше, они счастливы, когда кроме машины и собаки они сами еще и красавцы.

Клиника «Сфера»: Опишите, пожалуйста, обобщенный портрет пациента мужчины.

В. Н.: Это человек, который хочет выглядеть очень достойно в силу того, что он работает в динамичном коллективе, где есть молодежь, на ее фоне хочет выглядеть достойно. Как правило, это сильный, волевой мужчина, он знает, чего он хочет от жизни. Очень часто пациенты-мужчины живут по принципу «деньги-товар»: «Я оплачу, а Вы обеспечьте. Вы сможете обеспечить?» — «Да, смогу» — «Тогда работаем». Они получают всё это без всяких сантиментов, все довольны. Это сильные люди, которые решаются на операцию. Бытует мнение, что это чуть ли не геи — ничего подобного. Мужчина приходит более скрытно, старается лишний раз не засветиться. Если не ползком, по-пластунски, то выбирает время особое или индивидуально договаривается о консультации. Тем не менее, это такие же люди, как и все, они так же боятся, насмотревшись ужасов по телевизору про пластическую хирургию, точно так же волнуются перед операцией, точно так же после операции неуверенно смотрят на тебя как на источник всех ответов. Они может быть не так трепетно спрашивают: «Доктор, у меня всё будет хорошо?», но в глазах этот вопрос светится. Ты кратенько им говоришь: «У Вас всё будет хорошо». Вы должны быть более сильным, чем они, более сильным, чем этот сильный мужчина. С ними вот так. Они должны безоговорочно верить, иначе они не придут.

Клиника «Сфера»: А каким людям категорически нельзя идти на пластическую операцию? И по физическим, и по психологическим причинам.

В. Н.: Бывает как вчера, ко мне 27-летняя девчонка пришла. Ей кажется, у нее сверху немножко подвисло на лице. Я не боюсь брать таких девчонок. Я не взял ее только потому, что мы не делаем эндоскопические операции. Ей там нужна такая малость, что делать полноценный коронарный разрез ей не к чему. Ей было достаточно сделать эндоскопический лифтинг лба. Мы его, к сожалению, не делаем. Вот я ей отказал. Я никогда не испорчу лица человека, молодой девчонки. Причем она была готова делать операцию уже завтра, принесла деньги в кассу, но у меня рука не поворачивается, когда я вижу, что лучше сделать иначе.

Психологически, когда человек приносит мне какие-то фотографии, что хочет вот так. Я сразу тактично пытаюсь уйти от решения этой проблемы, никогда не принимаю, когда человек приносит мне чьи-то чужие фотографии, своего кумира... Это не мое. У меня так несколько раз было, приходили. Я тактично могу порекомендовать другую клинику, могу сказать даже такое: «Мы не сможем Вам помочь, есть более сильные», вот такие нюансы. Это плохо, надо находить время на пациента и говорить с ним о его переживаниях, желаниях, помогать ему определиться. Но сейчас, к сожалению, времени слишком мало, очень много работы.

Клиника «Сфера»: Кем Вы себя видите в профессии, если Вы слепо не ведетесь за желаниями пациента. Вы демиург, добрый волшебник, исполнитель заказа, наставник, тот, кто сначала подсказывает, что будет для пациента лучше, а потом это делает?

В. Н.: Нет, никакой не волшебник. Я просто человек, который любит свою работу и выполняет ее. И пациентам своим говорю это, когда они начинают твердить про мой труд как про труд художника, творца, волшебника. Я говорю сразу: «Вы посмотрите на себя в зеркало! Вы очаровательная женщина, какая Вы были, какую Вы жизнь прожили, Вы привыкли привлекать внимание мужчин! А я почти ничего не делал, я просто чуть-чуть помог Вам продолжать верить в себя». И я не такой благородный или скромный — я на самом деле себя так вижу. Я не волшебник, я просто стараюсь помочь людям своей профессией. И я никогда не ставлю финансовую составляющую во главу угла. Наверное, это с опытом приходит. Раньше мне хотелось побольше денег заработать. Сейчас у меня многое есть, и я никогда не поставлю свою финансовую составляющую против интересов пациента, не предложу сложную операцию, которая ему немножко поможет или совсем не поможет. Ведь у врача есть большой простор для психологической манипуляции, можно так убедить в том, что это нужно, что он так и решит. Можно пациентов закомплексовать очень сильно, но нет — никогда. Наоборот, я всегда стараюсь показать пациенту, что и так все хорошо, все нормально. Нужно только чуть-чуть: немножко здесь, здесь и здесь. Только так, никакого волшебства, просто работа.

 

Зачем делать пластическую операцию своей жене?

 

Клиника «Сфера»: Просто работа? Тогда у меня есть личный вопрос, но я уверен, что не оскорблю Вас им. Расскажите, пожалуйста, каково это делать пластическую операцию своей супруге? Как Вы на это решились? Чья была инициатива?

В. Н.: Ну, во-первых, она красивая. Как и большинство красивых хороших женщин она привыкла себя видеть красивой постоянно. Как и любая женщина, она любит нравиться. Понимаете, на примере моей жены я вижу, как меняется психология человека, когда происходят определенные моменты. А они происходят, от них никуда не деться. И вот это огромное желание помочь ей... Я никогда бы не решился на эти операции, если бы не понимал, что я могу помочь, что сделаю лучше, чем если отправлю ее куда-то. Так и случилось. То есть это желание дать близкому человеку оставаться довольным собой на долгие-долгие годы. Здесь есть такая «меркантильная» составляющая — я ухожу от того, чтобы она говорила о себе, что у нее то не то, это не это. Так ведь и мое качество жизни страдает, когда я вижу, что она страдает: муж и жена — одно целое.

Клиника «Сфера»: Спасибо за откровенность, Виктор Николаевич. Напоследок, что бы Вы хотели пожелать читателям этого интервью, пациентам клиники«Сфера» и не только.

В. Н.: Я хочу, чтобы у вас всё было по-настоящему хорошо! Чтобы качество вашей жизни не страдало. Внешне вы прекрасно выглядите, и так будет долгие-долгие годы. Но дружба с самим собой не всегда нам сопутствует. Я хочу, чтобы удовлетворение вам приносил каждый день — это очень важно. Чтобы вы жили с удовольствием. Чтобы вы говорили: «Какое счастье, что я живу, какое счастье, что со мной мои близкие, что со мной любимый человек!» И благодарить Бога нужно за каждый прожитый день! Всего самого доброго!

 

***

 

Клиника «Сфера» открылась в Москве в 1996 году. Первоначально она была только глазной клиникой, нацеленной на взаимное дополнение высоких стандартов западной и отечественной медицины в лечении глазных болезней и относительно новом тогда направлении — лазерная хирургия глаза. Позже, с пониманием своей роли, даже миссии — заботиться о здоровье, красоте и качестве жизни пациентов, — клиника собрала в своих стенах, помимо выдающихся офтальмологов, ведущих специалистов в области аппаратной косметологии и пластической хирургии.

В 2002 году Эрика Наумовна Эскина, которая работала в клинике со дня её основания, возглавила коллектив врачей, взяв на себя задачи и главного врача, и генерального директора. Офтальмолог с мировым именем, профессор Эскина добилась того, чтобы клиника, уже многопрофильная, стала работать как единый организм ради каждого пациента персонально.

Профессор Эскина в соавторстве с коллегами имеет патенты на изобретения, а результаты работы клиники постоянно получают освещение в докладах на научных конгрессах и конференциях в России и за рубежом, публикуются в отечественных и зарубежных изданиях.

 

«Клиника профессора Эскиной — Сфера красоты и здоровья»